Одри не понимала, почему она удивляется; ее семья, как правило, звонила только из-за денег. Не далее как на прошлой неделе позвонил папа. Он просил денег на покупку гоночной машины. Одри на мгновение закрыла глаза, а когда открыла их, увидела Джека Прайса, стоявшего у трапа самолета.

Собственно, она не могла его не заметить – он такой красивый! Темные волосы были более волнистыми, чем ей помнилось, а синие глаза все такие же потрясающие. И джинсы «Ливайс» сидели на нем лучше, чем на каком-либо другом мужчине.

Они сидели на нем настолько хорошо, что Одри, слушая, как весело разглагольствует Гейл о нужной им сумме денег, не могла оторвать от Джека глаз, скрытых под очень темными солнечными очками. Забавно – ведь ей приходилось встречаться с таким количеством народа, со столькими голливудскими типажами, постоянно попадавшими в список самых красивых людей страны! Но Одри красивым считала только такого мужчину, у которого на костях есть хоть немного мяса, который выглядит так, словно может поднять на одной руке земной шар, и у которого в доказательство есть мозоли; мужчина, который готов работать, чтобы заработать себе на жизнь.

– Одри, ты меня слышишь? – пронзительно крикнула в трубку Гейл.

– Что? Да, конечно, слышу! – вздрогнув, ответила вернувшаяся в реальность Одри и снова зашагала к самолету. – Но я не могу прямо сейчас приехать в Техас.

– Тебе и не нужно приезжать сюда, – утомленно отозвалась Гейл. – Просто перешли маме немного денег.

Нет, в самом деле – Одри не жалела для семьи ничего, но неужели обязательно относиться к ней как к личному банкомату? Неужели нельзя по-другому?

– Хорошо, – сказала Одри.

Джек наблюдал за ней. Вот еще одна сторона славы – люди не церемонились, в открытую разглядывая ее. В таких случаях ей всегда казалось, что у нее в зубах застрял листочек шпината.

– Слушай, мне пора, – сказала она Гейл. – Я позвоню позже, чтобы узнать, как дела, хорошо?

– Ладно. Но ты можешь переслать деньги сегодня? – проныла Гейл, а на губах Джека медленно появилась сексуальная улыбка.