На миг Джейк забеспокоился, уж не слишком ли поторопился, увидев, как она прижала пальцы к своим мягким, податливым губам с испуганным и растерянным видом. Ее широко раскрытые черные как смоль глаза казались громадными, печальными над прячущей губы рукой, и он не мог растолковать обращенный к нему взгляд — она шокирована или испытывает восторг?

Потом она медленно опустила руку, и он с облегчением заметил, как ее мягкие алеющие губы изогнулись в широкой довольной улыбке.

— Приятно, — почти промурлыкала Мерседес, напоминая ему черного котенка, который в первый раз попробовал сливки. — Но то, что я имела в виду, было больше…

Обхватив ладонями его лицо, лаская теплыми пальцами его подбородок и волосы на висках, она притянула Джейка к себе и поцеловала самым чувственным, долгим поцелуем, какой он знал.

Этот поцелуй свел его с ума.

Он почувствовал, будто очертания комнаты расплылись, свет померк и звуки, доносящиеся с улицы, утонули в глухом стуке пульсирующей у него в ушах крови. Он утопал в одурманивающем аромате ее духов и сексуальном запахе ее кожи.

Вкус ее губ опьянял сильнее лучшего шампанского, и он в тот же миг почувствовал огонь возбуждения.

Джейк испытал чувство мучительной утраты, когда она остановилась и отстранилась от него, смотря прямо ему в глаза.

— Хорошо? — спросила она низким голосом.

Да, подумал он про себя, дьявольски хорошо.

Но внешне ему удалось сдержаться и улыбнуться ей.

— Приятно, — сказал он осторожно, нарочно повторяя ее предыдущий ответ. — Но я имел в виду гораздо большее…

Наклонившись к ней, он сжал ладонями ее обнаженные предплечья, на которых держались тонкие бретельки платья. Приподняв Мерседес со стула и притянув к себе, он настолько страстно и неистово поцеловал ее, что она в ответ изумленно вздохнула. Но миг спустя она уже целовала его в ответ — восторженно, с удовольствием, откровенно, жадно, страстно.