Сначала казалось, что ей повезло — она не видела Джейка Тавернера, когда спускалась по крутой лестнице особняка Медрано. Его не было, когда сверкающий, черный лимузин подъехал к тяжелым деревянным дверям, шофер выпрыгнул, открывая дверцу автомобиля Рамону и его невесте.

Но здесь удача покинула ее, потому что Эстрелла, которая за последние несколько недель приходила навещать ее как подруга, союзница и почти сестра, остановилась и посмотрела вокруг.

— Мерседес! — крикнула она, подзывая девушку кивком головы, не подозревая, какое сильное смущение ее крик и жест вызвали у Мерседес. Дай я обниму тебя на прощание.

Ответить отказом нельзя и в любом случае уже поздно. Все повернулись в ее сторону. Мерседес знала, что у нее только один выбор — идти вперед и попасть в теплые объятия надушенной Эстреллы. Рамон тоже обнял ее — решительно и нежно.

— До свидания, сестренка. Веди себя хорошо без меня.

Он скользнул в автомобиль рядом с новобрачной, захлопнул дверцу, оставляя Мерседес в одиночестве на широком освещенном солнцем дворе.

И тогда она подняла глаза и снова увидела его стоящим по другую сторону двора. Он прислонился к стене — сильные руки скрещены на груди, как при их первой встрече на вечеринке в Лондоне, — и пристально смотрел ей в лицо ярко-голубыми глазами.

Ее сердце подпрыгнуло, замерло на мгновение, потом начало биться в два раза чаще. Но в этот момент остальные члены ее семьи собрались вокруг. Старший брат Хоакин, обнимающий свою беременную жену, встал между ней и пристальным холодным взглядом Джейка Тавернера.

Алекс, его жена Луиза и их маленькая дочь подошли ближе. Даже ее отец, скупой на эмоции, присоединился к ним помахать отъезжающему автомобилю. Когда она опять оглянулась, Джейк Тавернер ушел.

Мерседес с облегчением повернулась к отцу, положив ладонь на его сильную руку, ища поддержки. Может быть, Джейк не узнал ее? Или узнал, но не захотел подходить? Может быть, едкое высказывание Антонии в ту ночь возымело желаемый эффект и он решил по-хорошему ретироваться?