Лори достала из шкафа трикотажное платье и начала одеваться.

— Джен, нам ведь с тобой всего по тридцать два. Посмотри, как Джейн Фонда здорово справляется с возрастом.

— Но тридцать два уже много, — вздохнула подруга, разворачивая газету. — У меня полно морщин. И седые волосы появляются.

Лори засмеялась, потом нахмурилась. Видимо, Джен тревожат эти проблемы. Раньше ей не стоило беспокоиться по поводу своей внешности. Красивая женщина, темные волосы она осветлила, глаза небесного цвета, пухленькая фигурка.

— Возраст — понятие относительное. Моя мать до сих пор считает нас с Эндрю детьми. Ты, Джен, выглядишь на миллион долларов. Лучше, чем когда бы то ни было, — заверила Лори.

— Думаешь? Ты всегда была очень тактичной. Мы в детстве бывали противными, но ты ни о ком не сказала плохого слова. Красивая, скромная, добрая. Сначала я ненавидела тебя, а затем полюбила. Честно говоря, в детстве я очень хотела стать твоей подругой, но зависть буквально грызла мое сердце.

— Джен, не делай из меня добрую фею, я не Мэри Поппинс, а мой теперешний возраст нравится мне больше, чем юность.

— Ты можешь так говорить, потому что у тебя парень, а у меня девочка. Я безумно ее люблю, но порой смотрю на нее и думаю: у нее вся жизнь впереди, а у меня все в прошлом. Если я рожу еще когда-нибудь, то мальчика. — Джен всхлипнула. — Для тебя нет ничего нового в моих словах. Но если говорить о мужчинах в общем…

Внезапно Джен осеклась, лицо у нее побелело.

— Что такое? — спросила Лори.

— Ты помнишь Элеонору Мец? Должна помнить. Разве мог кто-то из нас забыть?!

— Но я действительно не помню фамилию Мец.