А старичок вдруг ка-а-а-ак скомандует:

– Вста-а-а-ать!

Да так он скомандовал, что Вовика будто какая-то сила с места подбросила. Он вскочил, вытянулся по стойке «смирно», не понимая, чего от него хочет старичок. И только когда тот любезно предложил женщине с ребёнком сесть на освободившееся место, Вовик и вспомнил: вроде бы кому-то надо уступать место во всех видах городского транспорта.

Едва трамвай остановился и открылись двери, около которых стоял раздосадованный и обиженный Вовик, готовый немедленно выскочить из вагона, как именно в эти двери вошёл длинный-предлинный дяденька и громогласно объявил:

– Граждане пассажиры и гражданки пассажирки, быстренько приготовим билетики для проверочки!

«Так, так… глухонемого из меня уже не получится, – суматошно соображал Вовик, и краснощёкость его ещё более усилилась, но не от стыда, а от умственного напряжения. – Надо, надо придумать что-нибудь…» И он с озабоченнейшим видом начал предельно неспешно и вполне солидно шарить по карманам, вздыхал громко и озабоченно, тяжко пыхтел, как во время тяжелой, вредной для здоровья работы.

Контролёр, длинный-предлинный дяденька, наблюдал за ним подозрительным и пронзительным взглядом, и было совершенно ясно: ещё ни одному безбилетнику обмануть его не удавалось. Он прямо-таки саркастически улыбнулся и откровенно язвительным голосом сказал:

– Штрафик в три рублика придётся платить во избежание более крупных и значительно неприятных последствий.

– Обокрали меня! – радостно крикнул Вовик и сделал ужасное выражение лица. – Мама мне рублик на мороженое дала, а я…

– А я рублик проел на мороженом и решил по старой привычке зайчиком прокатиться, – серьёзно добавил контролёр.

– В милицию таких срочно забирать надо! – крикнула с задней площадки старушка, на руках которой таращила большие чёрные наизлейшие глаза малюсенькая белая собаченция.