Последнее было правдой. Пэм и сама удивлялась тому, как быстро мнется ткань, из которой были сшиты ее брюки, но так как исправить это свойство не могла, то просто махнула на все рукой. Главное, ей было удобно.

– Это лен, он мгновенно мнется.

Джош усмехнулся.

– Объяснить можно что угодно, однако тебя это не извиняет.

Почему что-то должно ее извинять? Пэм удивленно взглянула на Джоша.

– Прошу прощения?

Тот махнул рукой.

– Не проси. Лучше купи себе что-нибудь приличное… или хотя бы переоденься на худой конец!

Несколько мгновений Пэм моргала, пытаясь переварить новое высказывание Джоша. Тот снова вывернул все наизнанку: представил дело так, будто она и впрямь извиняется. А ведь Пэм всего лишь употребила расхожий оборот речи, показывая, что не понимает, в чем ее вина.

– Почему я должна переодеваться? – обронила она, беря стакан с напитком и отпивая глоток. – Мне удобно и так. И потом, у меня вся одежда такая… свободная.

Джош уставился на нее, будто не веря собственным ушам.

– Вся одежда?!

– Да… а почему тебя это удивляет?

– Не удивляет, а возмущает. Где тебя учили так одеваться?

– Нигде… – Пэм слегка растерялась.

– Охотно верю, – кивнул Джош. – Но ты ведь не в вакууме живешь! Посмотри, как здесь одеваются женщины, оглянись по сторонам.

Пэм машинально обвела взглядом сидевших за соседними столиками людей, среди которых, конечно, были и женщины. Спустя мгновение у нее вырвался смешок.

– Что, по-твоему, я должна вот так оголиться? Ограничиться полосками ткани на тех местах, где должна быть юбка и топ?

Действительно, многих посетительниц кафе скорее следовало считать раздетыми, чем одетыми. Казалось, они сознательно используют жару как повод показаться оголенными, во всей красе.

– Ты находишься в Мельбурне, золотце!