— Кто это? Что за шутки? Говорите! — громко возмущался Джереми, пока Фиона пыталась успокоиться.

— Это я, — ее хватило лишь на шепот. — Джереми, я только что…

— Фиона, ты знаешь, который час? Через три часа мне на работу.

— А я совсем не спала. Я была в тюрьме!

Это заставило его окончательно проснуться. Она представила, как он резко сел в кровати и потянулся за сигаретой. Через несколько секунд в трубке прозвучал щелчок зажигалки, а затем снова его голос.

— Хорошо, я слушаю, — сказал он с интонациями юриста.

Конечно, ему не понравилось, что его подружка позвонила ему ночью, но попавший в беду клиент — совсем другое дело. Примерно на десятой минуте полуистеричного повествования Фионы Джереми ее перебил:

— Они отпустили тебя? Сняли обвинения?

— В чем они могли меня обвинить? — Фиона говорила уже на повышенных тонах. — Я думала, что спасаю человека. А этот неблагодарный придурок пытался меня убить! Мне следовало подать на него в суд.

— Так вот в чем дело…. А он собирается подавать на тебя? А как пассажиры в аэропорту? Были несчастные случаи во время паники, которую ты учинила? Сердечные приступы? «Скорые» вызывали?

— Джереми! На чьей ты стороне?

— Разумеется, на твоей, — сказал он грустным голосом. — Но деньги есть деньги. Этот человек говорил, что собирается подать на тебя в суд за уничтожение его аллигатора?

— Не знаю… Не помню… В полицейском участке нас держали порознь. Это было так ужасно! Жаль, тебя не было со мной, чтобы поддержать меня. Этот псих…

Юрист снова перебил ее:

— Кто-нибудь еще упоминал о судебном процессе? Может, сотрудники аэропорта? Ты учинила массовую истерию, и сомневаюсь, чтобы это так быстро забылось.

Фиона провела рукой по лицу. Надежда на то, что хоть чуть-чуть косметики осталось, испарилась.

— Джереми, я звоню тебе как другу, а не как юристу, — прошептала она.