— По-моему, тебе нужен и тот, и другой, поэтому будь так любезна, ответь на мои вопросы.

Она очень хотела, чтобы ее пожалели, обняли и поцеловали, но приходилось оставаться мудрой и здравомыслящей. Фиона глубоко вздохнула:

— Женщина, чью сумку я кинула, пришла в полицию и заявила, что я должна купить ей новую сумку. И мячи тоже, потому что на них вмятины.

Джереми так быстро выпустил дым, что закашлялся:

— Ты сделала вмятины на шарах для боулинга?

— Хоть ты не начинай! — огрызнулась Фиона. — Я это уже слышала от тех ужасных полицейских. Должно быть, я слишком много гнева вложила в свой бросок, потому что довольно сильно повредила эту штуку.

— Оставить вмятины на шаре для боулинга… — изумленно произнес Джереми. — Тебя никогда нельзя сердить. Постараюсь это запомнить… А почему ты не позвонила мне из аэропорта?

— Потому что они сказали, что я не арестована, а являюсь их «гостьей», пока все не прояснится. Значит, мне не нужен мой расчудесный адвокат из Нью-Йорка.

— Тебе нужно задокументировать случившееся. Ты можешь возбудить против них дело.

— Я не хочу их больше видеть! Я выписала той женщине чек на три сотни долларов. Заплатила за мяч, который испортила! — Фиона почти кричала в трубку. — Я не хотела оставлять Кимберли! Гарретт заставил меня поехать! Он угрожал мне, что если я не поеду, он навеки разделит меня и Кимберли! Он вправе сделать это?

— Он твой начальник, — сказал Джереми и потушил сигарету.

На самом деле он думал, что разделить его подружку с Кимберли было бы очень неплохо.

— Послушай, Фи, дорогая, мне нужно еще поспать! Непохоже на то, что у тебя серьезные неприятности, но утром я тебе перезвоню. Мне нужно убедиться, что ничего плохого с тобой не произошло, — его голос стал мягким. — А сейчас прими горячую ванну и ложись, и пусть тебе приснюсь я.

Наконец-то Фиона улыбнулась. Ей казалось, что она не улыбалась несколько дней, а, может, и лет.