Она воспитывалась в странной атмосфере. Тетушки, чья молодость пришлась на эпоху «Битлз» и «Роллинг стоунз», жили словно викторианские дамы. Как это им удавалось, Патриция не знала. Когда она подросла и стала понимать, что порядки в их доме отличаются от атмосферы, в которой протекает жизнь ее сверстников, Патриция стала интересоваться причинами, побудившими ее тетушек запереть себя в неком временном заповеднике. Но она так и не получила вразумительных ответов.

— Мир рушится, — часто слышала она от тетушек. — И только воспитание может спасти его.

— Кого? Мир? — переспрашивала Патриция.

— Прежде всего, благовоспитанность спасет твою жизнь! — чуть ли не хором отвечали тетушки.

Патриция недоумевала. Сначала она в силу своего возраста не понимала, зачем спасать то, на что никто не покушается. Потом, по мере взросления, она видела, что ее ровесники и их родители счастливы и без жеманного воспитания.

Чопорные родственницы воспитывали Патрицию в соответствии с идеалами далекой от современности эпохи. Патриция им подчинялась. Образ сверстниц, с которыми она училась, не вызывал у нее зависти. К своему совершеннолетию Патриция выглядела таким же реликтом древности, как и ее тетушки.

Удивительно, но в школе, а затем и в колледже Патриция не была объектом злых насмешек. Иногда, когда она употребляла уж очень старомодное выражение, над ней мягко подтрунивали, но этим дело и ограничивалось. Возможно, таким тактичным отношением Патриция была обязана своей внешности. Высокую и стройную, ее не портили мешковатые брюки и скромные, с высоким воротничком блузки, которые Патриция неизменно носила. Эта одежда была единственной уступкой, сделанной тетушками Патриции в угоду современности. По их мнению, пастельных тонов с нежным цветочным рисунком блузки и черные — а летом — светло-серые — брюки вполне подходили и пожилым леди, и юным мисс, желающим провести жизнь в викторианской эпохе.