Утро началось с четкого осознания того, что я простыла, и простыла капитально. Черт, никакой закалки в организме не осталось. Я — тепличное растение, которое даже без шапки по мартовской улице пройти не может, чтоб не подцепить какую-нибудь бациллу. Кое-как, хлюпая носом и надсадно кашляя, я добралась до домашней аптечки, развела противное горячее питье от головной боли и прочих симптомов простуды и вновь улеглась в кровать. На сегодня работа любого вида и сорта, особенно за компьютером, отменяется. Перед глазами все плывет и кружится, в голове кто-то зловредный в колокол бьет, а в носу сырость похлеще, чем на улице.

Пришел дедушка, посмотрел на меня, покачал головой и вышел. Вернулся с завтраком, который я кое-как впихнула в себя, чтобы его не обидеть. Честно говоря, есть мне сейчас совершенно не хотелось. Как-то незаметно в ногах материализовался персюк, а его мелкий и наглый отпрыск забрался ко мне на грудь, свернулся клубочком и сразу же заурчал, как маленький трактор. Хм, а в этом определенно что-то есть! Да неужели надо было заболеть, чтобы прочувствовать всю прелесть вот такого ничегонеделания?

В окружении котов меня потянуло в сон, и сколько я так вот провалялась — даже не знаю. Проснулась оттого, что мне жарко, и я лежу вся в поту. Простуда, определенно, начала отступать. Это всегда так: стоит только хорошенько пропотеть, а дальше будет только лучше. Поэтому я еще выше натянула на себя одеяло, перевернулась на другой бок и снова заснула.

Выходные пролетели незаметно, в полудреме и в обнимку с котами. В понедельник я была уже практически здорова, если не считать противной слабости в ногах и бледной физиономии. Интересно, а правда что говорят, раньше бледность лица считалась признаком аристократизма? И именно поэтому в обиход были широко введены пудры и прочие присыпки, лишь бы румянец широкой публике не демонстрировать, а то сочтут еще за простолюдина? Что ж, сегодня румянец мне точно не грозит. Разве что чахоточного толка.