Огромные кованые ворота, охранявшие вход в «Рокхилл», были открыты настежь. Оливер медленно вел «роллс-ройс» по усыпанной белой галькой подъездной аллее, давая Нору время полюбоваться домом и его окружением. Как обычно, все выглядит тщательно ухоженным; газоны подстрижены, на клумбах благоухают розы в цвету, а оба крыла огромного особняка, построенного в виде буквы «Н», казалось, стремятся заключить нового хозяина в свои объятия.

Было девять часов утра; судя по рядам машин на автостоянке, после смерти деда здесь ничто не изменилось. Жизнь течет по-прежнему. Все ждут, когда он приедет и примет решение. Это заставило Нора с новой силой осознать тяжесть свалившейся на него ответственности.

В имении работает много народу, а не только те, кто интересует его больше всего. Внезапно Нор понял мудрость пункта о годичной отсрочке, включенного стариком в завещание. Раньше такое хозяйство просто не освоишь. Нор не собирался перенимать жизненный стиль своего деда, но будет позором, если при новом владельце «Рокхилл» придет в упадок.

Оливер подъехал к восточному крылу, где располагался парадный вход, и остановился перед широкой двустворчатой дверью, в отличие от других дверей украшенной нарядной кованой решеткой. Исполнительный Бартлетт уже открыл ее.

Уверенный, что настырная «няня Рэббитс» стоит рядом с дворецким, Нор не стал ждать, пока Оливер исполнит свой долг шофера. Он выбрался из «роллс-ройса» и порывисто шагнул навстречу этой особе.

Однако, к досаде Нор, ничего не вышло. «Особы» в вестибюле не оказалось.

Бартлетт, как всегда импозантный, ухитрившись придать своим большим карим глазам меланхолическое и довольное выражение одновременно, взял его руку в обе ладони и радостно приветствовал:

— Добро пожаловать домой, сэр! Добро пожаловать!

— Очень жаль, что я не приехал раньше, Бартлетт, — с чувством ответил Нор, понимая, каким ударом для старого дворецкого стала потеря хозяина. Бартлетт любил Винсента и служил ему с гордостью.