Нору, ошеломленному этим зрелищем, понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и заметить еще что-то, кроме роскошных волос. Кожу, белую и прозрачную, как тончайший фарфор. Лицо поразительной красоты, с точеными чертами. Шею, которая могла бы показаться неправдоподобно длинной, если бы не так строго соответствовала этому лицу и этим сказочным волосам.

Женщина пошевелилась, и Нор резко опустил глаза, стремясь убедиться, что ему это не привиделось. Маленькие ступни в лаковых черных туфлях с золотыми пряжками, тонкие лодыжки и стройные ноги, обтянутые прозрачными черными чулками, завораживающе длинные и женственные.

Нор помнил, что до площадки второго этажа шестнадцать ступенек. Лишь когда женщина прошла половину лестницы, он заметил ее короткое черное платье, опоясанное золотой цепью.

Воздух, которым дышал Нор, начал шипеть. Впрочем, может быть, Нор вообще забыл дышать и у него зазвенело в ушах от недостатка кислорода. Грудь сдавило, а сердце заколотилось, как тамтам на каннибальском шабаше.

Его взгляд остановился на неправдоподобно тонкой талии. В мозгу сама собой возникла фраза из «Песни Песней» про груди, круглые и спелые, как гранаты. И тут Нор понял, что у него кружится голова, что кровь прилила к чреслам и что очень скоро это кончится для него большими неприятностями.

Смотри на ее лицо! — изо всех сил завопил внутренний голос. Напрягая бедра, чтобы справиться с жарким желанием, он поднял взгляд, увидел очаровательный румянец, заливший жемчужную шею и высокие скулы. Затем Нор посмотрел ей в глаза — голубые, как воды Карибского моря, — и утонул в их глубине.

— Няня Рэббитс, сэр, — объявил Бартлетт таким тоном, словно представлял ему королеву.

Но даже это представление не смогло вывести Нора из оцепенения. Женщина остановилась перед ним, и Нор понял, что она почти не уступает ему в росте. Если бы он обнял ее и привлек к себе, их тела идеально подошли бы друг к другу. Эта мысль вызвала новый прилив крови к известному месту, и Нор страшно испугался, что это может обнаружиться.