– Ну вы же знаете Георгия Ивановича не первый день. К чему так расстраиваться? Наверняка он скоро организует вам обоим поездку к дочке. Вот увидите, и перестаньте пить без закуски, не то я подумаю, что вам не нравится моя стряпня.

– Вы правы, Еленочка, я столько лет все это глотаю, что уже совестно давиться. – Она налила очередную рюмку водки и, сделав приглашающий жест, быстро выпила ее.

Стеблова неодобрительно покачала головой, заметив про себя, что надо обратить внимание Георгия Ивановича на неожиданное пристрастие супруги к горячительным напиткам. Ничем хорошим это закончиться не может. Она и сама тогда не знала, насколько пророческими будут ее опасения. Вообще за долгие годы жизни в доме Мартовых она научилась предсказывать многие вещи. Например, ее предположение о скорой поездке к Миле оказалось верным. Мартов сделал это не потому, что чувствовал вину, раскаяние. Он должен был так поступить, чтобы не выглядеть бездушным монстром в глазах окружающих. Более того, он позаботился о том, чтобы рождение внука стало одной из главных новостей на страницах газет и телевизионных программ. Когда он со Светланой возвращался из недельной поездки в Швецию, журналисты обступили их у трапа самолета. Мартов с гордостью показывал фотографии малыша и комментировал их с таким чувством, что Светлана не могла поверить всему, что слышала в тот момент.

– Мартов, в тебе погиб великий актер! – иронично заметила она, уже сидя в машине. – Только пока не пойму, комик или трагик.

– Скорее, не актер, а режиссер, дорогая. – Лучезарная улыбка не вязалась с жестким, пронизывающим взглядом. Светлана отвернулась к окну, и теперь он мог, прикрыв глаза, подумать о графике работы.

Время шло, и фотографий детей и внука на столике в спальне Светланы становилось все больше. Они стояли в красивых рамочках возле флаконов с духами или тюбиков кремов. Она нежно перебирала их, разговаривала, целовала. Не очень страдавший от разлуки с детьми, Мартов позволил себе большую общую семейную фотографию, сделанную в последнюю их встречу на крестинах внука.