– Я не знаю, откуда в тебе такой дар все драматизировать? Дома царит нервозность, раздувание мелочей. Я не могу жить, работать, зная, что дома нет места покою и благополучию. Да, и еще: я – не алкоголик. У меня тоже есть нервные окончания, и я хочу покоя.

– Как интересно ты говоришь, – Лита едва сдерживала слезы. – Все время «я», «я», отговорки эгоиста! В твоей жизни есть место для меня или теперь перед тобой только одна задача – поскорее загнать в могилу себя и довести до безумия меня?

– Лита, остановись. У меня нет настроения ссориться, – его взгляд, наконец, остановился на ее побледневшем лице. – Ты говоришь банальности, на которые я не буду реагировать. Высшее образование позволит тебе, наконец, остановиться?

– Хорошо, я не набиваю себе цену, но знай, твой очередной запой закончится тем, что я уйду навсегда. Я никого не запугиваю, но другого выхода не вижу.

Лицо Скользнева стало злым, губы сжались. Отложив в сторону пульт дистанционного управления, он сказал:

– Во-первых, у меня нет запоев. Во-вторых, я помогу тебе собрать вещи раньше предполагаемого тобою события. Можешь забрать все, что посчитаешь нужным.

Тогда ей показалось, что от стыда, обиды она умрет, сердце не выдержит и разорвется. Выбежав из комнаты, она заметалась в коридоре, засовывая в хозяйственную сумку все, что попадалось под руку. Тапочки, туфли, кожаная куртка, джинсы в полном беспорядке оседали в сумке. Полный хаос в движениях и мыслях. В какуюто минуту сильные руки сжали ее плечи и встряхнули сразу обмякшее тело. Игорь развернул ее к себе и прижал к груди.

– Все, прости. Ну, влепи мне пощечину, и забудем. Никто ничего не говорил. Если ты считаешь меня подонком, то избавление от меня должно стать праздником, – Лита молчала. – Давай отложим его на долгий, неопределенный период. Я так привык, что мы вместе. Мне без тебя никак. Молчишь? Молчи, только не уходи.

Лита тогда вновь сдержалась, чтобы не зареветь белугой. Неужели это происходит с нею? Какая нелепость, она перестала осознавать свое «я», оно ей не нужно такое. Поруганное, растоптанное, беспомощное. Бросив сумку, медленно зашла в комнату, но себе дала клятвенное обещание, что еще одно помрачение рассудка Игоря станет последней каплей. Она никогда не была так решительно настроена, да и ждать пришлось недолго.