– Зачем вы так говорите?

– Потому что я вдвое старше вас. Мне бы помнить о благоразумии, сдержанности, рассудительности. Знаете, именно таким я и был всю свою жизнь. А теперь я хочу настоящего, безоглядного. Ощутив такое, нельзя добровольно от него отказываться. Времени на совершение поступков все меньше и меньше.

– Слишком длинно, извините. Я уже не в состоянии воспринимать завуалированное, – Лита виновато пожала плечами.

– Сейчас я скажу то, что хотел сказать в первый же день, увидев вас вот с этого балкона. Я не знал вашего голоса, мыслей. Только наблюдал за тем, как вы двигаетесь. Изучал ваше лицо. Я уже не верил, что такое бывает. Мысленно называя вас Софьей, я сказал себе, что только с этой женщиной я бы, не раздумывая, прожил отмеренные мне годы. Будьте со мной. Выходите за меня замуж, Лита-Аэлита.

Лита запрокинула голову, глубоко вдыхая остывающий воздух. Комок стал в горле, мешая ответить. Она ощутила, как множество невидимых пальцев сдавливают ей голову, предвещая обморочное состояние. Господи, нельзя же в такой замечательный момент обмякнуть и безжизненно повиснуть в объятиях Георгия. Она будет похожа на истеричку, растерявшую остатки самообладания. Мартов заметил, как она изменилась в лице. Он усадил ее в плетеное кресло, стоявшее рядом, и на мгновение оставил одну. Вернулся со стаканом воды. Она благодарно кивнула и медленно, крошечными глотками отпила. Самообладание вернулось к ней.

– Я не знаю, что и сказать, – не глядя на Георгия, начала она. – Как удивительно, что мы оказались вместе именно в это время. Я прожила такую серую, бесцельную жизнь. Разменивалась по мелочам. Любви настоящей и то не получилось. Я старалась освободиться от бесцельного прошлого. Наверное, для этого и оставалась наедине с собой. Еще два месяца назад я жила с человеком, прожигающим свою жизнь и ломающим мою.

Бесцельная вереница дней. Я никогда не думала, что смогу существовать в кошмаре так долго. Наверное, меня нужно презирать за это. Ведь меня никто не принуждал, так что винить некого. Я говорю много лишнего?