Дебора уверяла себя, что скоро забудет и о Бертраме, и о «Сноу Уайт», по крайней мере, перестанет считать, что, потеряв их, утратила самое лучшее, что когда-либо имела. Но дни шли, а боль в ее душе не стихала.

Она никогда не вернулась бы сюда, если бы не забыла в своем бывшем кабинете одну ценную вещь – кактус, подарок Бертрама. Ей хотелось, чтобы этот цветок стоял в ее нынешней комнате и напоминал о мужчине, лучше и умнее которого она не встречала никогда в жизни. О мужчине, с которым ей никогда больше не следовало встречаться...

Простояв на улице еще минут десять, и не увидев никого из знакомых, Дебора нерешительно направилась к входу.

Едва переступив порог и очутившись в теплом, освещенном мягким светом, до боли знакомом холле, увидев приветливую улыбку на лице дежурного, она настолько растрогалась, что чуть не заплакала. Ее еще помнили здесь, ей еще радовались. Но фирма продолжала исправно работать, как работала при ней и до нее. Несмотря на слова Бертрама – он сотню раз говорил, что очень ею дорожит, – Дебора прекрасно знала: незаменимых работников не бывает.

Пройдет месяц, другой, третий, и обо мне здесь позабудут, с мучительной грустью размышляла она, проходя к лифту, нажимая слегка дрожащим пальцем на кнопку вызова. Бертрам наверняка уже привык к Агате. Скоро я улетучусь и из его памяти...

Когда двери лифта закрылись, и он поехал на десятый этаж, Дебору охватил страх.

А вдруг в кабинете Бертрама не уборщица, а сам Бертрам? – подумала она, и у нее перехватило дыхание. Что, если мы столкнемся с ним где-нибудь в коридоре? Как я посмотрю ему в глаза? Что скажу?