Голос Соломона прервался, он хрипло выдохнул.

— Ты извини меня, извини. — Чесси смягчился, подобрел. — Это, наверное, было для тебя шоком.

— Шоком? — Соломон зло рассмеялся. — Да я в жизни так не пугался. Мне показалось, я не успею до нее добежать.

Они замолчали. Лорен слушала, нахмурив лоб. Значит, все-таки она оказалась права: Чесси знает Соломона, обращается к нему на ты, называет сокращенным именем. Причем что-то между ними было. И это «что-то» сердило дядю.

Вдруг она услышала яростное шипение сковороды и бросилась снимать ее с плиты. Разложила яичницу на тарелки, подала на стол остальную еду и позвала Чесси. Через минуту он явился, и Лорен сказала:

— Кушать подано.

Дядя кивнул.

— Кликну Соломона.

Но тот уже входил, наклонив голову и загораживая низкий дверной проем широкими плечами. Вдохнув запах бекона, он воскликнул:

— Умираю от голода!

Лорен улыбнулась и указала ему на стул.

— Садитесь и ешьте, пока горячее. — Взяла пузатый коричневый чайник: — Чай с сахаром и молоком?

Чесси ел медленно, низко наклонив голову. Лорен пододвинула к нему чашку с чаем и не переставала наблюдать за дядей. Меж насупленных бровей на лбу залегла морщина, лицо хмурое.

Поглядывая время от времени на Кейда, она думала о том, какие у них могут быть секреты. Однако ей и в голову не приходило, что здесь кроется что-то серьезное. Соломона она совсем не знала, но его лицо внушало ей доверие. В резких чертах была сила и уверенность. Ей казалось, что слову этого человека можно верить.

Сидя за столом, Лорен строила разные предположения. Например, сколько лет может быть гостю? Около сорока? Женат ли он? О мужчинах она знала совсем мало. Проведя всю жизнь вместе с дядей в уединенном доме, она почти не встречалась с людьми посторонними, исключение составляли редкие постояльцы. Она не дружила с местными молодыми людьми, поскольку все свободное время проводила со скрипкой.