— У тебя хорошая растяжка. Ты играешь на скрипке? — спросила Лорен неожиданно.

У него дернулся рот.

— Немного.

— Поиграй мне, когда вернемся, — сказала она с энтузиазмом.

— Нет уж, мне бы не хотелось. У меня совершенно другой уровень, — сказал он, словно отрезал.

Она поймала его руку, положила себе на ладонь и стала изучать ее поверхность с переплетением вен и сильные длинные пальцы.

— Какая мощная рука!

— Уж не цыганка ли ты? — В вопросе звучала легкая насмешка.

Лорен рассмеялась и перевернула его кисть ладонью кверху. Она оказалась гладкой и белой, а линии на ней глубокими и ясными.

— Хорошая линия жизни, а линия сердца короткая. Зато линия ума чрезвычайно ярко выражена.

— Очень хитро закручено! Что же ты не просишь позолотить ручку? — усмехнулся Соломон.

— Всякое даяние будет воспринято с благодарностью, — парировала она.

Он достал из кармана купюру в десять долларов и положил ей в руку.

— Спасибо тебе, цыганочка!..

— Не слишком щедро, ну да ладно. — Лорен пошуршала купюрой в руке. — Куплю себе новый хрустальный шар для гаданий.

— Слишком поздно! Ты уже встретила таинственного смуглого незнакомца.

Она взглянула на него сквозь ресницы.

— А разве ты незнакомец?

Соломон не мог оторвать глаз от дерзкого овала ее щеки, от слабой улыбки на нежных розовых губах.

— Да, разве я незнакомец? — прошептал он.

Хруст травы совсем рядом прервал возникшее между ними влечение. Они вздрогнули и, обернувшись, увидели удивленные влажные глаза овцы, которая смотрела на них из-за камня. Они рассмеялись, и овца испуганно убежала, подпрыгивая и смешно подкидывая курдюк.