— Лунный луч, — сказал он хрипловато.

— Ты очень крепко уснул.

— Неловко вышло! Извини.

— Не надо извиняться. Мне не было скучно, я была не одна. — Соломон приподнял бровь. Лорен взглянула на овец, потом на чаек. — Вокруг всегда есть кто-то. Надо только приглядеться.

Он снова улыбнулся, на этот раз мягко. И Лорен снова подумала: неужели все эти странные переглядывания Чесси и Соломона, непонятные паузы просто плод ее фантазии? Он же сказал, что у нее богатое воображение. Она взглянула на солнце.

— Мне кажется, пора отправляться домой, Чесси будет волноваться, куда, мол, мы пропали.

Лорен встала, и Соломон лениво протянул ей руку. Она засмеялась и потянула, и вот он стоит рядом, глядя сверху вниз.

— Ты порозовела, солнце обожгло кожу.

— Моя бедная кожа!.. — простонала она. — Мне и минуты нельзя побыть на солнце, тут же делаюсь как вареный рак.

— Сегодня не как рак, а как нежно-розовая лососина.

— Вот спасибо, — засмеялась она, — утешил.

— Обожаю лососину. — И он поцеловал ее в щеку.

Идти вниз было куда легче, чем в гору, однако потребовалось полчаса, чтобы добраться до местечка.

Миссис Фрейзер вышла им навстречу с газетой для Чесси. Лорен с улыбкой выслушала очередной поток новостей и, когда почувствовала, что можно уйти, не обидев собеседницы, еще раз улыбнулась и сказала, что им нужно торопиться.

На пути к дому Соломон заметил с усмешкой:

— Зачем здесь нужны газеты? Миссис Фрейзер сообщает все новости бесплатно.

— По-настоящему интересных новостей в газетах не печатают. Когда миссис Грэй заперла своего мужа в угольном подвале, ни одна газета не сообщила об этом. Но мы-то все знали. А разве найдется газета, которая напечатает про то, что отец третьего ребенка у Берроузов совсем не мистер Берроуз, а молочник?