– Сто раз просили не присылать с детьми пап, – пробормотала пожилая медсестра. – Вот так в справке и запишем: «Выписан в садик за помойкой».

Татьяна прыснула, но медсестра строго осадила ее:

– Ваша мамочка еще чище выдала. Так что не веселитесь тут.

Бросив на Лельку уничтожающий взгляд, Таня притихла. Она терялась в догадках, что могла натворить сестрица.

Когда пыхтящего от возмущения папашку выдворили из кабинета, участковый врач улыбнулась Татьяне и спросила:

– Это вы с мамочкой пришли?

– Да, я. С мамочкой.

– А чего ж она у вас не в курсе, ввели ли ребенку прикорм? Вон у младенца вся попа в диатезе, корки сплошные, потому и температура поднялась. Да еще зубы режутся. Вы в рот-то ему заглядывали?

– Я? – возмутилась Таня. – У него мама есть. Зачем я ребенку в рот полезу? Я вообще не в курсе, что у них там резаться должно. У меня детей нет. Считайте меня папой. Я на них деньги зарабатываю.

– Да, она вообще ни в чем не разбирается, – снисходительно вякнула Лелька.

Таня промолчала, с шумом выдохнув.

Из последующей беседы выяснилось, что Лелька имеет очень отдаленное представление о том, чем и как надо заниматься с ребенком. Почти при любом вопросе она либо беспомощно оглядывалась на Таню, либо говорила, что «этим у нас занимается бабушка».

Врач посмотрела на молодую мать с непередаваемым выражением лица и назвала лекарства, которые надо купить. Ольга уставилась на Таню, а та со вздохом попросила записать на бумажке.

Идти в аптеку за лекарствами все равно пришлось бы ей. Ольга нормально могла купить лишь краски. Все остальное она считала малозначимым и особо не напрягалась.

Уходя, Татьяна взяла у участковой номер телефона. На всякий случай. И предложила обращаться, если понадобятся услуги портнихи. Услуги портнихи, особенно в тогдашних условиях тотального дефицита нормальной одежды, просто не могли не понадобиться.