– Это слишком неожиданно…

– Но не слишком радикально. – Иван подмигнул ей и пообещал: – Все самые крутые виражи еще впереди. Ладно, до вечера.

Он помедлил, словно чего-то ждал от изумленной Тани, улыбнулся и двинулся к выходу. Она оторопело сидела, пытаясь разобраться в том, что творилось в душе. А там было нечто невообразимое.

«Падение метеорита в болото, – подумала Татьяна. – Главное, чтобы потом в радиусе ста километров не осталась выжженная, радиоактивная пустыня».

Она подозвала официантку и внезапно вспомнила, что не заплатила Ивану за работу.

– Господи, как неудобно!

Но еще неудобнее оказалось, когда выяснилось, что и за кофе он расплатился.

– Татьяна Анатольевна, а чего это вы такая? – Ленка многозначительно захихикала и поиграла бровями. – Чего случилось?

– Ой, Лена, я просто рада, что компьютер починили, – отмахнулась Татьяна, украдкой взглянув в зеркало.

– Ясно, – прыснула Ленка. – Я за вас рада.

Она уже выкатилась из кабинета, а Таня все смотрела на себя в зеркало, не в силах отвести взгляд.

Катька всегда говорила, что хороший мужик рядом – как таблетка красоты, кнопка «вкл» на телевизоре: вот только что стоял молчаливый ящик с пыльным экраном, а кто-то нажал кнопочку, и на тебе – бразильский карнавал, Эйфелева башня и все тридцать три удовольствия.

Теперь Таня осознала, что́ Морковкина имела в виду. Точно так же всякий раз сияла Ольга.

«Черт бы побрал этих мужиков! Но какой эффект от их присутствия в жизни, мама дорогая!»

Таня светилась. Она так давно не получала удовольствия от собственного отражения, что сейчас все еще не могла поверить, что эта красивая, эффектная женщина – она. Татьяна никогда не считала себя дурнушкой, но если мужчины видят в тебе лишь партнершу на ночь, кошелек или покорную лошадь, то и сама начинаешь смотреть на себя их глазами. А сегодня на нее посмотрел совершенно другой мужчина. И Таня преобразилась. Если раньше она высматривала лишь какие-то детали, вроде первых морщинок или дефектов кожи, то сегодня впервые увидела себя целиком – женщину, которую можно и нужно любить, которая достойна большего, чем она сама себе отмерила.