– Теперь я всегда буду такой! – сказала она зеркалу. – Кажется, я влюбилась. Нет, этого не может быть.

– Может, может! – радостно заохала Морковкина, которой Таня немедленно позвонила. – Подумаешь – два года разницы! Таня, я считала, ты умнее. Да что это за разница? Фигня. Представь: тебе шестьдесят два, ему шестьдесят. И что, это имеет какое-то значение?

– Катька, он совсем мальчик. Это я уже помятая жизнью, битая, гнутая и циничная. А он – дите совершенное. У него глазки чистые, мысли светлые. Хороший мальчик из хорошей семьи.

– Гнутая, битая, – сердито пробормотала Морковкина. – Безмозглая ты. Говоришь про себя, как про коррозионные «Жигули». Или амбарный гвоздь. Мысль материальна. Ты же женщина. Фея, мечта. Это ему счастье обломилось, а не ты мальчика совращаешь. Да вообще, тридцать два года – здоровый мужик. Учись в каждой ситуации видеть плюсы, а не минусы. Тебя возня с Ольгой сделала параноиком. В жизни не все краски серые. Теперь пришла твоя очередь радоваться.

– Я боюсь.

– Нельзя. Чего боишься, то всегда и случается. Проецируй позитив. Молодой, красивый, чего еще надо?

– Стабильности.

– Слушай, тебя всего лишь пригласили в кино, – наставляла подругу Катя. – Пригласили – иди. А там смотри по обстоятельствам. Но не отказывайся от подарков, которые тебе предлагает судьба. А то сейчас откажешься, потом и не предложат.

– Этого я тоже боюсь, – призналась Таня. – А еще мне кажется, будто у меня целлюлит начинается.

– Вот, мыслишь в правильную сторону. Никакого целлюлита у тебя нет. Но тот факт, что ты уже готова к тому, что он твои ноги увидит, хороший знак. Благословляю тебя, дочь моя, на кино, вино и домино. И на все, что тебе сегодня предложат. И не вздумай ломаться!