Был канун Нового года, и она поехала к нему домой отдать бумаги, которые обнаружила в сейфе Питера. Это были финансовые документы, и ей показалось, что они могут понадобиться. Ник попросил ее подождать, пока он их просмотрит.

По-видимому, ему, как и ей, тоже не удалось разобраться в бесконечном нагромождении каких-то малопонятных цифр и сделанных от руки записей. Однако, судя по его виду, то, что ему все-таки удалось расшифровать, явно его не порадовало. За полчаса Ник не проронил ни слова. Потом отложил документы в сторону. Однако вместо того, чтобы проводить ее, он предложил ей бокал шампанского, а потом… часы пробили полночь.

— Новый год, — сказал Ник, странно улыбаясь. — Почему бы нам не начать его как следует?

Вот так и получилось, что она оказалась в его объятиях. В тот вечер Дани чувствовала себя особенно ранимой, хотя, конечно, вполне возможно, что ей просто так казалось — как-никак в этот день исполнился ровно год со дня смерти Питера. И ровно год с того момента, когда Питер сообщил ей о своем намерении развестись. А спустя несколько минут, случилась катастрофа — его машина врезалась в телеграфный столб…

От Ника пахло шампанским. Он поцеловал ее твердо, решительно и — страстно, что совсем не вязалось с его прозвищем — мистер Ледяная Глыба. Это несоответствие настолько ее заинтриговало, что она не устояла перед соблазном целовать его еще и еще. В каждый новый поцелуй она вкладывала все больше страсти, и он отвечал ей тем же.

Если говорить откровенно, той ночью она не думала о возможных последствиях, на уме было совсем другое. Оба изнемогали от снедавшего их желания. Его манишка и галстук очень ей мешали, и она, не долго думая, разорвала шелковый ворот — пуговицы так и посыпались в разные стороны.

— Ты всегда выряжаешься как на парад, даже когда остаешься дома один?