Он обещал вернуться и сдержал свое обещание — каждый день, начиная со следующего утра, он стал появляться у ее постели. Видимо, доктор Харви или кто-то еще из более высокого больничного начальства побеседовали с ним тогда, потому что во время своих визитов он уже не разговаривал с ней тем агрессивным суровым тоном, что в первый раз, не задавал трудных вопросов, даже его мощное сексуальное воздействие на нее ослабло.

— Простите, вы что-то сказали? — спросила Джейн, стараясь говорить безразличным тоном. Легкую дрожь в голосе, которую ей не удалось скрыть, можно было объяснить физической слабостью. Главное — не выдать своих чувств, потому что от одного вида этого стройного высокого брюнета с золотистыми глазами у нее перехватывало дыхание и начинало бешено колотиться сердце.

Сегодня ей вообще стало дурно. Если обычно он появлялся у нее в строгом темном костюме, то на этот раз, вероятно по случаю жаркой погоды, нарушил свой обычай и явился к ней в джинсах и рубашке-поло с короткими рукавами. На нем все смотрелось великолепно, но обтягивающие джинсы подчеркивали его узкие бедра, а светлая летняя рубашка, контрастирующая с кожей цвета бронзы, открывала мощную шею и мускулистые руки, что делало его совсем уж неотразимым и сексуально агрессивным.

Джейн стало стыдно за свою бледную кожу, усеянную веснушками, которую позволяла видеть нелепая больничная рубашка с глубоким вырезом на груди и короткими рукавами. Ей захотелось спрятаться под одеяло, но мешал страх, что этим она привлечет дополнительное внимание и он догадается о ее мыслях.

— Я пришел не один, со мной…

— Еще один посетитель? Вот это сюрприз. Не думала, что у меня в Нью-Йорке есть знакомые, — быстро и нервно заговорила Джейн, не дослушав его.

Каждый раз, когда она жаловалась врачу, что не может вспомнить ничего из того, что предшествовало аварии, она слышала в ответ:

— Наберитесь терпения. Будет лучше, если память вернется к вам сама собой. Этого может не произойти, если вам все расскажут.