— Но письмо пришло вчера, — заметила Оля.

— И что?

— Ты не могла сказать об этом вчера? — Оля оперлась обеими руками на стол и тяжело посмотрела на Алису.

— Вчера я была на съемках!

— Но у тебя же есть наладонник!

— Именно вчера он разрядился!

В этом и был смысл — дать понять, что все не просто так, а с ее, Алисы, подачи и не придраться: «Карнавал» сделал запрос, выразил недоумение — все красиво. Ведь никто не знает, что Алиса подружилась с девушкой из «Карнавала», осторожно выразила сомнение, девушка — чтобы показать начальству, какая она предусмотрительная и как рьяно бдит интересы компании, — поставила ультиматум, и по цепочке они вернулись к тому, с чего начали — к автору.

К автору Оли, к очередной сочинительнице, чьи тексты были похожи на покойников в дорогих гробах, с венками из свежих цветов, с безупречным гримом, в красивом костюме, но в которых не было одного — жизни. Технически правильные, фактурные материалы, в которых можно было завязнуть, как в бетоне… Алиса спорила, Алиса увольняла, Алиса рвала и метала, но не подвинула Олю вместе с ее безжизненными авторами ни на сантиметр.

И теперь она мстила. И хотела бы надеяться, что до Оли дойдет смысл этих ее махинаций.

— Ясно, — кивнула Оля. — Маш, попроси Квливидзе написать что-нибудь веселое на эту тему… Нет, я сама позвоню… — и она вышла из кабинета Алисы.

Вышла, виляя тяжелыми бедрами.

Алиса посмотрела макет журнала, ответила на пару звонков и отправилась в отдел моды.

— Привет, девушки! — весело начала она. — Поздравляю!

Стилистки зарделись.

— В этом номере вам удалось полностью завалить модную съемку и явить дорогим читательницам, не побоюсь этого слова, полный пи…ц! — объявила Алиса.

Девушки все еще улыбались, но как-то неуверенно.

— Ты…

Алиса очень любила Наташу — редактора отдела моды, но та, к сожалению, имела особенность время от времени бессовестно халтурить.