Возьмет ее на руки и скажет: «Не бойся. Я всегда буду тебя защищать. Я с тобой».

Ангела-хранителя тогда не было.

«Ангел Божий, хранитель мой святой, данный мне с небес от Бога на сохранение, усердно молю тебя: ты меня ныне просвети и от всякого зла сохрани, к доброму делу наставь и на путь спасения направь».

Дедушка научил ее этой молитве. «Она убережет тебя от плохих снов, — говорил он. — Ангел будет заботиться о тебе».

Аля перестала повторять эту молитву, когда обиделась на весь мир. Ей было восемь лет, и на время каникул они с дедушкой возвращалась в деревню. Она срывала молодые початки кукурузы и делала из них куклы. А соседский сын, Антек, искал для нее самые зрелые початки, у которых уже образовались волокна — тонкие, влажные, как волосы ангела на новогодней елке. Кукуруза была непригодна для еды, а вот у кукол получались отличные волосы, и своими ловкими пальцами Антек заплетал их в косы.

— Когда я стану большая, ты меня тоже будешь любить?

— Ты уже большая, — отвечал он. — Я всегда буду тебя любить.

— Какой же ты глупенький! Мальчик, а как девчонка! Заплетает косички! Заплетает косички!

Дети захлебывались от смеха, а Аля чувствовала, как волна смеха захлестывает ее, и она все больше и больше любила Антека и все больше не любила других детей. Но Антек не обращал внимания на их смех.

— Я буду хирургом, мне нужно тренировать пальцы, — говорил он. — Пусть болтают.

Она смотрела на него с удивлением, он был таким независимым и сильным, что мог бы справиться с чудовищем.

Когда он попал под уборочную машину, и его, окровавленного, увезла «скорая», а мама Антека выла на всю деревню, Аля перестала произносить ежевечернюю молитву. Даже когда его мама, вернувшись из больницы, сказала, что руку спасли, что Антек когда-нибудь, возможно, сможет шевелить пальцами, она решила больше молитву не читать.

— Нет, не буду, дедуля, не буду.

А дедушка стоял у кровати, осенял крестом Алю и улыбался: