«Ты знаешь, этот мальчишка подтверждает то, что я думал. Ей-ей! Только бродяга нужен для цирка. Живуч — раз, ловок — два и жуликоват. Ну, а уж если жулик, то притворяться умеет наверняка… Эй, Тони, поди сюда! А ведь, гляди, ещё ко всему он недурен».

Клоун, будто в новинку, угодливо рассматривал Тони. Всклокоченные пыльные волосы мальчугана белокуры, зелёные глаза выразительны, прозрачная бледность кожи придаёт ему трогательную хрупкость.

«Ничего! Ничего! Ты умеешь выбирать материал, — вкрадчиво говорил клоун Ганти Кецке. — Притом, учти, он без норова и исполнительный. Очень неплох!»

Правда, когда Тони сыт, он с готовностью исполняет любое поручение. И даже уморительно копирует всех, кого ему когда-либо приходилось видеть.

Только одну Мари Тони не мог скопировать. Каждый раз лицо Мари было разное.

И Тони тоже относился к Мари по-разному. Иногда он её очень любил. Это случалось, когда Мари бессознательно ласкала мальчугана или защищала его от вечно пьяного Кецке.

Жила Мари неподалёку от цирка. Комнатка у неё была крохотная и по обстановке ничем не отличалась от всего того, что видел Тони в гардеробной цирка. Здесь тоже валялись испачканные помадой окурки, обрывки афиш. Только сени с крикливой старухой, владелицей домика, были иным миром. Старуха всегда ругалась и грозила Мари:

— Машка! Не больно-то вольничай — выгоню! Ишь, фиглярка, один срам на дом наводишь! Одно слово: выгоню!

Но Мари не обращала на неё внимания, раздражённо передёргивала плечами и вела к себе Тони. Здесь она кормила его остатками вчерашнего ужина и, собрав жёсткие, заплесневелые корки, отдавала ему для Ямбо.

Потом Мари начинала рассказывать. Говорила она быстро, всегда громким шёпотом и как-то умоляюще заглядывала снизу на Тони. В эти минуты Тони чувствовал себя необычайно сильным. Он смело гладил её горячие, влажные руки и хотя многого из рассказанного не понимал, но жалел Мари и решал во что бы то ни стало всем отомстить. Он даже представлял себе, как он расправится с хозяином Кецке, клоуном и антрепренером. И все они тотчас представлялись ему злобными и трусливыми, как хищники под палкой дрессировщика.