Дженнифер уютно устроилась в кресле и уже с трудом боролась со сном, когда Фил вкатил наконец в комнату столик с бутербродами и кофе. Тогда Дженнифер резко выпрямилась и спросила, стараясь не смотреть на него:

– Это очень скверно, что я вдруг разрезвилась? Просто… – Она запнулась. – Мы с Мэри выпили немного. Знаешь, я уже перестаю считать дни… Прошло три месяца, а мне все кажется, что это страшный сон… Мама с папой обязательно вернутся…

– Не надо, Дженни, – перебил ее Фил и протянул ей чашку. – Можно подумать, что ты оправдываешься. Пей, на улице прохладно, нагулялась… Сейчас согреешься…

– Прямо заботливая няня, – проворчала Дженнифер, с удовольствием отпивая душистый чай.

– Был бы здесь отец, он бы тебя еще и накормил хорошенько.

– Да, – кивнула Дженнифер, – отказать ему невозможно. Фил, – неуверенно начала она после паузы, – а это надолго?

– Что? – не сразу понял он.

– То, что меня немного отпустило. Даже когда сегодня Мэри опять сказала, что мне нужна работа, я почти не злилась на нее.

– Это хорошо, последнее время на тебя было страшно смотреть.

После всего, что случилось за последние три месяца, Филу было странно и непривычно чувствовать себя повзрослевшим рядом с Дженни. Сейчас он даже боялся ее примирительного тона, а главное, неожиданных вопросов, боялся ответить не так, как нужно.

– Ф-и-и-л, – протянула Дженнифер, снова сворачиваясь в кресле, – я тебя спросила: мне скоро будет опять на все наплевать? – Она начинала немного злиться.