Она приглушила свет, завернула Рори в одеяло и устроилась с ней в кресле-качалке. Девочка сосала из бутылочки и следила глазками за мельканием огоньков на елке.

— Почему же вы все-таки позвонили, Уэнди?

Она вздохнула и произнесла:

— Я подумала, что это нечестно — держать семью Мариссы в неведении относительно существования Рори, но я ни о чем не просила.

— Вот уже и пять. — Мак Берджесс откинулся на диване и положил ногу на ногу. — Пять раз вы солгали, — пояснил он, словно и без того не было понятно, о чем он говорит.

— Неважно, что вы думаете, — холодно произнесла она. — Марисса действительно сказала мне, что хочет, чтобы Рори осталась на моем попечении.

Последовало долгое молчание, которое наконец нарушил брат Мариссы:

— В общем, зная сестру, я могу поверить в это.

Неужели она не ослышалась?

— Вы мне верите?

— Скажем, я допускаю такую возможность. Во-первых, это в духе Мариссы — поручить вам, а не попросить. И, учитывая ситуацию… вы взяли ребенка при неожиданных и страшных обстоятельствах, чувствуя, что Марисса не оставила вам выхода, а потом…

— Она мне не приказывала, — возмутилась Уэнди.

Он не обратил внимания на ее возражение.

— Потом, когда у вас появилось время обдумать положение, вы пришли к выводу — вполне разумному, — что Рори — слишком большая ответственность. Потому вы и позвонили, надеясь на помощь, но как только заговорили со мной, то спасовали и решили не расставаться с Рори.

— Я обнаружила, что вы не тот человек, которому я доверила бы ребенка, — отрезала Уэнди.

— Или, возможно, вы решили, что рыбка клюнула и что вы получите больше, притворяясь, что не желаете расставаться с ней.

— Прошу…

— Вот мы и добрались до сути дела. Чего вы хотите, Уэнди?

— Я хочу, чтобы вы забыли, что я вам звонила, хорошо? Рори останется со мной.