— Как раз на это вы не имеете права.

— Но как раз этого хотела Марисса. Она умоляла меня позаботиться о девочке.

— Это только по вашим словам, так ведь?

Слезы жгли Уэнди глаза. Он сказал, что верит ей, а теперь лишает ее даже этого утешения.

— Нет, это правда!

— Может быть, но в данном вопросе она не существенна. Как, по-вашему, решил бы этот вопрос судья?

Уэнди никогда не задумывалась об этом. Если бы Марисса оставила завещание, все было бы иначе. Но даже если бы она могла позволить себе нанять адвоката, у нее не было ни единого шанса выстоять в суде под натиском Берджессов. Ни один защитник не смог бы изменить тот факт, что она была только подругой Мариссы, а они — семья Рори.

Мак Берджесс смотрел на нее так, словно читал ее мысли. Когда он заговорил, его голос был подчеркнуто мягким.

— Вы же не думаете, что я собираюсь исчезнуть. Я чувствую ответственность за эту малютку. Она ведь дочь моей сестры!

— Вы не ждете, чтобы я отдала вам ребенка прямо сейчас!

— А почему нет? Вам следовало сделать это несколько месяцев назад, когда умерла Марисса.

— Ваша семья так мало заботилась о Мариссе, что никто даже не приехал в Финикс на ее похороны!

Его глаза сверкнули.

— Очевидно, это следовало сделать. Но в то время положение казалось ясным: ее не стало, и подробности не имели значения.

Уэнди закусила губу. Она была не согласна с такой постановкой вопроса, но могла понять их.

— И все же вы не можете просто взять и увезти Рори. Что вы задумали? Снять комнату в отеле и потребовать детскую кроватку, няньку, подгузники и молочную смесь?

— А вы считаете, что «Кендрик-отель» с этим не справится?

Уэнди не ответила. Просто посмотрела на ребенка, который сонно улыбнулся и потянулся к ее щеке.

— У меня ей хорошо, — сказала она. Ее голос прозвучал хрипловато.

— Вижу и не умаляю значения этого факта. Но у девочки есть семья.