Но если принять эту характеристику всерьез, она не была так уверена, что отличается от того, чего он ожидал. Легкомысленная и наивная, что ж, если бы она хорошенько все обдумала, то никогда не позвонила бы ему.

— Не припомню, чтобы у Мариссы были денежные затруднения, — наконец сказала она. — По крайней мере, она никогда не занимала деньги у меня.

— Она работала?

— Вообще-то нет.

— Именно это я и имею в виду. Несомненно, она называла своих родителей пиявками на теле общества. И в то же самое время весело транжирила деньги со своего трастового счета. На ее банковском счету, когда его закрывал поверенный, оставалось совсем немного.

Уэнди нервно поерзала в кресле.

— Нужно было заботиться о ребенке. — Но она не видела смысла продолжать этот спор; Мариссы больше нет, и то, как она тратила свои деньги, едва ли имеет теперь значение.

Казалось, Маку тоже не хотелось больше говорить на эту тему, и они погрузились в молчание. Еда была вкусной. Уэнди так давно не ела настоящего горячего обеда, что уже почти забыла, какое это удовольствие. Но каждый кусочек был приправлен грустью, поскольку приближался момент, когда этот человек поднимется и скажет, что уходит, — и заберет с собой Рори.

Вот Берджесс положил себе на тарелку остатки утки и сказал:

— Завтра я возвращаюсь в Чикаго. — Он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде читалось сочувствие, и она почти ненавидела его за это. Если он жалеет ее, зачем так поступает? — Но в этот раз я не хочу брать ребенка с собой. — Уэнди показалось, что у нее слуховые галлюцинации. — Вы правы в том, что это будет потрясением для моих родителей, — продолжал Мак. — Они уже немолоды, и даже хорошие новости могут нанести им вред. Думаю, будет лучше подготовить их сначала, а не вручать им сразу ребенка. А пока… — Он запнулся, словно подбирая слова.

Уэнди с трудом сглотнула.

— Вы хотите сказать, что Рори останется у меня еще на некоторое время?

Он кивнул.