Но примерно раз в месяц Марисса получала почту от какой-то «Группы Берджесса». Дорогие конверты с красиво выбитым на них обратным адресом и напечатанным тонким шрифтом именем Мариссы. Содержание этих конвертов часто выводило девушку из себя, и вот это наконец побудило Уэнди спросить ее, нет ли тут родственной связи, ведь Берджесс — не такая уж распространенная фамилия.

— Да это мой отец, черт возьми, — ответила Марисса. — Он любит играть человеческими жизнями, как и чужими деньгами. — И она с гордым видом вышла из комнаты.

За год их знакомства Уэнди почти ничего не узнала от Мариссы о ее семье. Однако после несчастного случая, когда в госпитале спросили о ближайших родственниках, Уэнди смогла указать им правильный адрес. Вот и теперь, когда ей нужно что-то делать с Рори, она, по крайней мере, знает, где искать деда девочки.

Уэнди рассудила, что лучше связаться с отцом Мариссы, чем с ее матерью. Для Берджессов будет ударом узнать спустя месяцы после смерти дочери, что та оставила ребенка, о котором они никогда и не слышали. Но Самюэль Берджесс был деловым человеком, и Уэнди полагала, что он отнесется к ее сообщению с большей выдержкой, чем его жена.

Даже телефон «Группы Берджесса» звучал как-то по-особому, уверенно и солидно. А секретарша, похоже, имела подготовку по части вокала.

— Вам кого?

Уэнди сделала глубокий вдох.

— Я бы хотела поговорить с Самюэлем Берджессом.

Она ждала неизбежных вопросов — кто она такая и что ей нужно, — но секретарша только поблагодарила ее за звонок и попросила немного подождать.

— Берджесс у телефона, — прозвучал через некоторое время с оттенком нетерпения мужской голос.

Уэнди вытерла ладонь о джинсовую юбку и переложила трубку к другому уху, чуть не уронив ее при этом.

— Здравствуйте, — сказала она. — Мистер Берджесс, меня зовут Уэнди Миллер. Я звоню по поводу…