Книги всколыхнули было во мне что-то, но яркое, нигде не потёртое золото яснее всяких слов указало мне, что библиотека и выставка — совсем разные понятия. Впрочем, странно было ждать от Иры, чтобы она вдруг заимела мои вкусы, тоже, кстати, на чей-нибудь взгляд, небезупречные. Её личная комната представилась мне скорее похожей на склад парфюмерии и нарядов, а комната мужа, временно ставшая моей, была слишком пустой и какой-то нежилой. Наиболее приятное впечатление произвела на меня кухня, в меру забитая мебелью, с кувшинчиками, симпатичными цветными коробочками, занимающими открытые полки.

— Ты не возражаешь, если мы пообедаем здесь? — немного стыдливо спросила Ира. — Я всегда обедаю на кухне. Не хочется тащить посуду в комнату.

Я не возражала, потому что, во-первых, обед в будничной обстановке придавал нашей встрече большую непринуждённость, а во-вторых, я уже говорила, что из всех помещений мне больше всего понравилась кухня.

— Чем тебя кормить? — жизнерадостно спросила Ира. — Говорят, что вы там умираете с голоду?

Мне припомнилось выражение маминой тёти, и я сейчас же его процитировала:

— Жизнь всё хуже, а пальто всё уже.

Ирка хмыкнула и наполовину скрылась в холодильнике.

— В самом деле, — продолжала я, — не знаю как другие, а я в ожидании того времени, когда продуктов совсем не будет, себя не ограничиваю и, в результате, пора садиться на диету, иначе боюсь, что скоро придётся окончательно перелезть в сорок шестой размер, а потом и в сорок восьмой.

— Тогда, может, с сегодняшнего дня и начнёшь? — ехидно предложила Ира, раскрыв и вновь закрыв коробку с обалденным тортом.

— Я сначала поем, а потом до ужина посижу на голодной диете, — согласилась я, помогая ей накрывать на стол. — Давай начнём с торта, а потом съедим остальное.