Она продала его, и Захир больше никогда не плакал и не думал о ней. Но он получил ценный урок о любви и вере. И этот урок повторился спустя шесть лет, когда его предала любимая женщина.

Шум за дверью библиотеки вернул Захира к действительности. Детский плач перемежался с утешавшим малыша голосом, говорившим с отчетливым йоркширским акцентом. Спустя мгновение дверь распахнулась и на пороге появилась женщина с заплаканным ребенком на руках.

— Прости, — обратилась она к Эрин, — Казим ударился головой о кухонный стол. Ты же знаешь, как он бегает повсюду. На лбу вскочила шишка, а он не дает мне успокоить его, хочет к тебе.

Эрин немедленно взяла на руки рыдающего малыша. У нее сжалось сердце, когда детские ручонки обхватили ее за шею.

— Ш-ш-ш, все в порядке, малыш, дай я посмотрю твою голову. — Эрин убрала темную кудряшку с его лба и, осмотрев багровый синяк, приложила приготовленный Элис пакет со льдом. — Ничего страшного, у тебя просто синяк.

Рыдания Казима постепенно стихли. От него пахло душистым мылом и детской присыпкой, и сердце Эрин сжалось от любви к малышу. Никто не заставит ее отказаться от него, но в душе поселилось мрачное предчувствие.

— Разве вы не собираетесь показать ребенка врачу? — холодно поинтересовался Захир.

Казим ерзал на руках у Эрин, желая поскорее спуститься вниз.

— С ним все в порядке, — кратко ответила Эрин. — Я прекрасно знаю работу няни и умею оказывать первую помощь.

Эрин вздернула подбородок и встретилась с надменным взглядом Захира. В глубине темных глаз она заметила полыхающую страсть, но он мгновенно опустил ресницы. Потрясенная, Эрин взглянула на Гордона Стрейкера, спешившего к двери.