Сейчас она с сумрачной усмешкой думала об иронии судьбы. Вот она, Изабель Уинн, кумир восьмидесятых, богиня, у которой, как считает публика, есть все, сидит на грязных ступеньках, раздраженная, несчастная, одинокая… и голодная.

— Мисс Уинн! Извините, мисс Уинн…

Изабель взглянула на взволнованное лицо молодой девчушки, по-видимому, только что окончившей киноинститут и с благоговением смотревшей на звезду экрана Изабель Уинн, которая, конечно, когда-нибудь станет знаменитым кинорежиссером. От этой почтительности Изабель, в свои тридцать три года, почувствовала себя древней старухой.

— Вас к телефону, мисс Уинн. Звонят из Англии, ваша мать миссис Уинтер. Она говорит, это срочно.

И действительно, Элизабет Уинтер сообщила новость, которая должна была бы потрясти дочь:

— Изабель, твой отец умер.

Но Изабель не ощутила ровным счетом никаких эмоций. Как будто со стороны, она услышала свой собственный голос:

— О, мама, я так огорчена! Это ужасно!

Ее слова прозвучали так, как будто она говорила о каком-нибудь дальнем родственнике или случайном знакомом.

Изабель не виделась с родителями уже много лет.

Постепенно под влиянием времени и расстояния их образы стерлись из памяти, как старые фотографии. Одновременно стирались и горечь, и память о старых обидах.

Теперь она писала им лишь на Рождество, посылая вместе с письмом дорогие, тщательно выбранные подарки.

Через некоторое время получала короткие туманные ответы со словами благодарности от матери. Изабель давно уже решила, что так лучше для всех.

— Ты слышишь меня, Изабель? Он умер!

— Да, мама, я слышу.

С другого конца провода донесся шепот:

— Я не знаю, что мне делать.

Изабель чувствовала, что не в состоянии воспринять чью-либо смерть всерьез.