На днях они с Роналдом вернулись после волшебного отпуска на Гаваях. Через неделю она должна была вернуться на работу. И Роналд снова потребовал, чтобы она немедленно уволилась. Он хотел знать, почему она так упорно отказывается это сделать. Мэделин пыталась спорить, доказывала свое, горячилась, оба они уже почти кричали друг на друга, когда внезапно Роналд замолчал и одарил ее одной из своих самых ослепительных и чувственных улыбок.

— Забудем об этом. Давай лучше поужинаем где-нибудь вечером, а потом повеселимся в каком-нибудь клубе.

Его серо-стальные глаза стали теплыми, ласкающими, и сердце Мэделин затрепетало от любви к нему. Она спешно побежала собираться...

Теперь они с Роналдом стояли перед дверями своего коттеджа. Качающийся на ночном ветру фонарь отбрасывал причудливые, пугающие тени. Роналд молча открыл парадную дверь, отключил сигнализацию и отошел в сторону, давая Мэделин пройти в гостиную. Жесткое выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Она включила настольную лампу под большим шелковым абажуром. В комнате воцарился уютный, умиротворяющий полумрак. Дом теперь казался родным и теплым. Мэделин почувствовала себя намного увереннее и уже без страха взглянула на по-прежнему хмурого Роналда.

— Надеюсь, он солгал?

Мэделин точно пронзили насквозь острым ножом. Неужели Роналд верит этому выродку Марку, а не ей, своей жене?

— Как ты можешь так говорить? — Усилием воли Мэделин заставила себя успокоиться. Выпрямившись, она смело поглядела Роналду в глаза. Ей нечего стыдиться и скрывать... Так ли уж нечего? Ведь в злобной выдумке Марка была доля истины. Конечно, Винтер-младший все исказил и переврал, но на ее совести действительно лежит тяжелый проступок — если не назвать его преступлением...

— Могу, потому что, в сущности, ничего о тебе не знаю, — коротко ответил Роналд.

Повернувшись к ней спиной, он пошел к столу, плеснул в стакан виски. Одним глотком осушив стакан, он напомнил: