Он с силой обнял ее, привлек к своей широкой груди. Мэделин запрокинула голову назад, упиваясь чувственным жаром, разливавшимся по ее телу от частых, страстных поцелуев, которыми Роналд покрывал ее шею и плечи.

— Ты простишь меня? — хрипло шепнул он.

— Молчи... — Тело Мэделин трепетало от нетерпеливого желания. Она поймала губы Роналда и поцеловала его — жадно, крепко. — Я не хочу разлучаться с тобой, — с трудом выдохнула она. — Никогда...

Роналд нежно погладил ее щеки своими большими мягкими ладонями. Потом снова прижался к ее губам, раскрыл их, его язык проник во влажную глубину ее рта. Она со стоном прижалась к нему еще крепче, точно желала слиться воедино, расстегнула пуговицы рубашки, ее руки скользнули ниже, взялись за пряжку ремня брюк, за молнию на них, но вдруг...

— Нет, Мэдди. Не сейчас. — Голос Роналда дрожал, хотя руки были сильными и жесткими. Он мрачно посмотрел на нее, потом отодвинулся и отступил назад, точно ему были неприятны ее близость и прикосновения. — Мы должны решить, что нам делать...

Делать? Что делать? Что он имеет в виду? Ошарашенная Мэделин сейчас не могла связно мыслить.

— ...С этими мерзкими сплетнями, — продолжал Роналд. — Из того, что он сказал, я понял, что он брат твоего босса. Давай все обсудим. Я никому не позволю говорить гадостей о моей жене.

Мэделин попыталась улыбнуться мужу, если та жалкая, заискивающая гримаса, которая появилась на ее лице, могла называться улыбкой.

— Было достаточно свидетелей, и ты можешь подать на него жалобу в суд за клевету, — робко предложила она, опускаясь на мягкую софу, — если думаешь, что дело стоит таких хлопот.

— Не хлопот. — Голос Роналда звенел как натянутая струна. — Он посмел назвать мою жену...