«Что вы хотите знать?»

При таких обстоятельствах вопрос казался несколько странным, но холодный голос, да и вообще вся внешность этой женщины и ее безразличная манера держаться, делали его просто оскорблением. Здоровая злость прорвалась через онемение печали Дженнифер. Она сказала горячо: «Ничего себе вопрос! Все я хочу знать! Я тут, чтобы увидеться с кузиной. Последний раз она писала три недели назад и просила приехать. Сначала мне вообще ничего о ней не говорят, а потом вы заявляете, что она умерла, и думаете, что этого достаточно! Вам не кажется, что я имею право знать, как она умерла, и почему никому из ее родственников не сообщили о смерти?»

Монахиня слушала неподвижно, наклонив голову, но ничто в ее поведении не говорило о смирении и покорности. У Дженнифер создалось впечатление, что испанка предается срочным и неприятным расчетам и размышлениям. Но, что бы ни происходило в ее голове, привело это к изменению образа действий. Когда Дженнифер замолчала, монахиня оказалась вполне готовой предоставлять любую информацию, даже почти хотела дать такой полный отчет, чтобы не оставалось никаких вопросов.

«Она умерла от воспаления легких после автомобильной катастрофы, которая произошла, когда она направлялась сюда из Бордо, тринадцатого июня. Она выехала в плохой день, после периода сильных дождей. Был очень ветреный вечер, несчастный случай произошел неподалеку от Гаварни. Предполагается, что камни и грязь над дорогой размыло дождем, в любом случае лавина из камней и мелких обломков столкнула машину с обрыва. Она…»

«Минуточку. Что значит «предполагается»? Вы не знаете, как произошел несчастный случай? Если Джил… Если мадам Ламартин умерла от воспаления легких после катастрофы, она, наверняка, могла рассказать обо всем сама?»

«Но нет. Она ничего не рассказывала. Это была ужасная ночь. Когда машина свалилась с обрыва, мадам была ранена и избита, но избежала серьезных увечий.