Садовница села на пятки, сдвинула длинные рукава с крепких рук, вытерла лоб тыльной стороной ладони откровенно крестьянским жестом. Рядом с испанкой она выглядела простой женщиной с фермы, ее голос и жесты усиливали контраст. Она кивнула говорившей, как ни странно, не выражая ни малейшего уважения, широко улыбнулась Дженнифер и заговорила: «Благослови тебя Бог, ребенок». У Дженнифер создалось странное впечатление, что она действительно имела это в виду.

«Сестра Мария-Луиза, — заговорила опять испанка, несомненно барственно, — присматривает у нас за плодами земными».

Если в этих словах и была какая-то колкость, то сестра Мария-Луиза не обратила на нее внимания. Она с удовольствием засмеялась и протянула вперед грубые руки, будто доказательство. «Да, я садовница, кормлю их земные тела. — Она подмигнула Дженнифер и продолжила очень мирно. — Чтобы душа чувствовала себя благословенной, нужен полный живот, там слишком много места для дьявола, если ничего не есть. Поэтому Господь велел ухаживать за садом и заботиться о живых душах. И о мертвых тоже». Бережно рука погладила землю.

Холодный голос испанки абсолютно ничего не выражал. «Наша сестра Ламартин была кузиной этой девушки. Наша посетительница хочет увидеть ее могилу».

Старая монахиня резко подняла голову, сощурила глаза против солнца и, похоже, впервые рассмотрела лицо Дженнифер. Улыбка исчезла, она протянула испачканную в земле руку и мягко прикоснулась к запястью девушки. «Ах ты, бедненькая…» Теплое сочувствие в ее голосе неожиданно наполнило глаза Дженнифер слезами. Она замерла и ждала, пока зелень, золото и голубизна кладбищенского сада перестанут вращаться и расплываться. Сквозь слезы она смутно заметила, что испанка молча уходит. Дженнифер почувствовала острое и неожиданное облегчение, когда черная фигура растворилась в церковном мраке.