«Разумеется, нет. Я решил, что пришло время увидеть тебя снова, вот и все. Приехал прямо из Оксфорда».

«А мама… Они знают, что ты сюда поехал?»

Слабо улыбнулся. «Кажется, я сделал это очень ясным».

Ни с того, ни с сего она сказала: «Ты изменился».

Улыбка стала глубже. «В смысле, меня уже не так легко отпугнуть?»

Она опять покраснела. «Нет, вовсе не… Как глупо! Но…»

Он мягко ее поощрил: «Но?»

«Думаю, ты мог тогда зайти и попрощаться».

«Я так и сделал».

«Правда? Когда?»

«Очень рано, утром после бала. Твоя мама сказала, что ты еще спишь, поэтому пришлось уехать, не увидев тебя. Передал тебе свое «до свидания». Тебе не сказали?»

Она молча мотнула головой. Мрачно-незащищенное выражение ее лица опять пробудило в нем вспышку гнева, как два года назад, когда он импульсивно вернулся в Вишневый приют, неизвестно на что надеясь. Возможно, на короткие полчаса с Дженнифер перед отходом поезда…

Но в большую музыкальную комнату вышла миссис Сильвер и принялась подробно объяснять, почему нежелательно ему этим утром, а, в сущности, и когда бы то ни было еще, встречаться с ее дочерью. Она делала это, не требуя ответа, очаровательно, жестоко… С очень добрым видом она указала ему на отсутствие средств, неопределенные перспективы и, в конце концов, на несомненную нестабильность артистического темперамента. Стефен был слишком несчастен и зол, чтобы оценить деликатность, с которой все это преподносила профессорская жена, положив одну грациозную руку на огромный «Стейнвей», а одним глазом, так сказать, поглядывая на дверь мужа…

Стефен не сопротивлялся. В ее словах было слишком много правды, кроме того, он сам точно не понял, чего хочет. Он знал только, что осознание того, что он не увидит Дженнифер два года, захлестнуло его, как волна горького и едкого моря.