Обещанные годы в Вене, которые до того момента казались золотой мечтой, вдруг превратились в ссылку, в одинокое блуждание в беспокойных водах неопределенности вдалеке от тихого и спокойного центра его жизни. Но, если он только что понял, что чувствует по этому поводу, то в ощущениях Дженнифер он был самым разнесчастным образом неуверен. Прошлый вечер должен бы стать началом, а вместо этого оказался завершением… И потому, что он был обязан сесть в поезд и уехать, Стефена убедил убийственно-неопровержимый здравый смысл сказанного, и он отправился в Вену. Раз в неделю он писал Дженнифер длинные повествовательные письма о своей работе, их мог бы написать старший брат и, конечно, миссис Сильвер не могла найти в них криминала…

К концу двухлетней ссылки Стефен не сомневался в своих желаниях и в том, что без их осуществления он никогда не почувствует полноты жизни. Чтобы помешать ему увидеть Дженнифер и приступить к началу, в котором ему отказали два года назад, понадобилась бы дюжина матерей-драконов, вооруженных намного сильнее, чем миссис Сильвер. Но воевать не пришлось. За него это сделал профессор Сильвер, к которому обратилась жена, взбудораженная слухами о появлении опасного молодого человека. Когда Стефен второй раз столкнулся с родителями своей избранницы лицом к лицу, он обнаружил, что профессор говорит о его перспективах совершенно в других тонах. Похоже, существовала вакансия, которую Стефен мог бы занять… Профессор даже примет меры к тому, чтобы это произошло… Стефен растерянно спросил: «Здесь, сэр?» «Несомненно, — профессор сверкнул глазами. — Любое другое место не даст того, к чему привыкла Дженнифер».

Скоро Стефен, как заколдованный, оказался на улице с адресом в Гаварни в кармане, а последние слова профессора еще звенели в его ушах: «Тебе нужен отпуск, не так ли? Почему бы не поехать туда? У тебя достаточно денег? Хорошо, желаю удачи. Сейчас она в Лондоне, отправилась к тете на неделю, но я бы на твоем месте двинул прямо в Гаварни и встретил ее там. Для вас обоих вероятность разобраться во всем намного больше вне домашней рутины. Но будь осторожным, мальчик. Не думаю, что она такой нежный маленький цветочек, каким считает ее мать, но ни к чему пробивать лбом стены».