Вот он и увидел ее четкий профиль и с болью прочувствовал двухлетний разрыв, через который еще предстоит наводить мосты. И очень многое нужно сказать, но пока говорить нельзя. Дженнифер внимательно смотрела на свою сигарету и чувствовала, как между ними встает стена молчания. Не того легкого дружеского молчания, которое получалось раньше, пустоту заполнили новые неизвестные и непонятные конструкции. Что случилось? Почему он сердится? А почему он приехал? Ее сердце забилось быстрее, но лицо замкнулось и ничего не отражало. Разве можно, пока он не заговорил первым? А Стефен наблюдал за ней, чувствовал неопределенность и все больше замыкался на собственных желаниях и мечтах…

Тупик…

В тишине протопали мисс Шелл-Пратт и мисс Мун, покинувшие столик и продолжающие беседу.

«А как они легли, вертикально или горизонтально?» — с волнением поинтересовалась мисс Мун.

Мисс Шелл-Пратт была резка и грубовата: «Вертикально, Мун, вертикально. И залегание очень неспокойное».

Дверь захлопнулась за ними. Стефен повернулся дамам вслед и смотрел, вытаращив глаза, так что Дженнифер стало даже смешно. «О чем они говорят, ради Бога?»

«Геология, Стефен! Я это слушала весь обед. Не представляешь, как может возбуждать геология!»

«Похоже, действительно… — Он встал. — Необыкновенная наука. Полагаю, они этим занимаются в Кембридже. Пойдем, Дженни, отсюда, хочу угостить тебя ликером».

2. Прелюдия

Холл был переполнен, но молодые люди нашли два стула в прохладном углу, и Стефен заказал напитки. Разговоры вокруг сливались в восхитительный коктейль языков и акцентов. Три француза увлеклись страстным обсуждением недавнего ограбления банка в Бордо; компания, утром совершившая экскурсию, важничала перед той, которая собиралась сделать это днем; два швейцарских альпиниста обменивались опытом с молодым французом; а прямо у плеча Дженнифер продолжалось обсуждение троктолитов.