Красноармеец сел рядом в седло и одним ударом ноги завел мотор. Мотоцикл задрожал, зафукал, застучал и, сорвавшись с места, помчался, взметая снежные хлопья и подпрыгивая на ухабах, по знакомой деревенской улице.

* * *

Ехали они очень недолго. Леша и оглянуться не успел, как машина застопорила и остановилась у ворот двухэтажного каменного дома. У ворот стоял часовой.

Леша огляделся и узнал этот дом. Когда-то здесь был детский сад.

"Это на Островах, - сообразил он. - Вот он, оказывается, где трибунал-то помещается..."

- Вылезай, Алексей Михайлов. Пошли, - сказал ему красноармеец.

"Ох, только бы не заплакать", - подумал Леша, вылезая из кабинки и направляясь к воротам.

Часовой попросил у них пропуск.

- К полковнику Шмелеву, - сказал Лешин сопровождающий и показал повестку. Часовой открыл калитку и пропустил их.

В большой накуренной комнате, где когда-то помещалась, наверное, столовая детского сада, было сейчас очень много военных. Были тут и летчики, и зенитчики, и моряки с береговой обороны. Были и красноармейцы, и офицеры. Кто сидел, кто стоял, прислонившись к стене, кто расхаживал по комнате.

- Погоди минутку, я сейчас, - сказал Леше его спутник и скрылся за большой белой дверью. Через минуту он вернулся.

- Посиди, отдохни, тебя вызовут, - сказал он и ушел.

Леша присел на краешке скамейки и стал ждать.

Вдруг белая дверь открылась и из нее вышел Лешин знакомый - тот самый старший лейтенант, командир новодеревенской батареи. Он увидел Лешу, узнал его, но ничего не сказал, нахмурился и пошел к выходу.

А Леша даже привстал от волнения. Он даже не сразу расслышал, что его зовут.

- Михайлов! Михайлов! Кто Михайлов? - говорили вокруг.

- Я Михайлов! - закричал Леша.

- Что же ты не откликаешься? - сердито сказал ему молоденький лейтенант в блестящих, как зеркало, сапогах. Он стоял в дверях с какими-то папками и списками и уже целую минуту выкликал Лешину фамилию.