Сплошной мрак. Ничего хорошего тут ждать не приходилось.

Поднимаясь по лестнице, Сьюзен услышала громкий смех. На нее смотрела пара широко раскрытых прекрасных зеленых глаз. Их обладательница – изящная девушка, настоящая куколка – радушно улыбалась Сьюзен. Та чуть не ответила ей улыбкой, но сдержалась.

Офицер оттолкнула девушку:

– Она из детоубийц, Далстон. Ты ее берегись. С виду ангел, а сама хуже бешеной собаки. Выбросила своего ребенка с шестнадцатого этажа из окна квартиры на тротуар. Депрессия на почве развода. Когда-то она выйдет, но до тех пор мы хлебнем с ней горя.

Офицер охраны проводила Сьюзен до камеры и открыла дверь. Тюремщица вошла внутрь, и Сьюзен последовала за ней. Ее охватило дурное предчувствие. Никогда заранее не известно, с кем предстоит делить камеру, и, пока приспособишься, приходится несладко.

На верхней койке лежала Матильда Эндерби – женщина с темными глазами и копной безукоризненно причесанных каштановых волос. Она тут же села и одним быстрым взглядом смерила новенькую с головы до ног. Затем, повернувшись к тюремщице, спросила с вызовом:

– И вы поселяете эту вместе со мной?

Голос у нее был низкий, глубокий, чуть с хрипотцой, а выговор – как у дамы из приличного общества. Офицер охраны, не принимая такого тона, бросила ей жестко:

– Послушай, Эндерби, тут у нас не выбирают, кому с кем жить, милочка моя. Ты лишилась такого права в ту ночь, когда замочила своего муженька. Поскольку вы обе осуждены за убийство мужа, то думаю, между вами гораздо больше общего, чем тебе кажется на первый взгляд.

Тюремщица вышла и плотно закрыла за собой дверь. Сьюзен положила свою котомку на нижнюю койку и развязала ее. Первое, что она сделала, – достала фотокарточки детей и письма от них. Затем расправила то немногое, что у нее было из одежды, и уложила стопкой в пустой ящик небольшого шкафчика.