Сильвия вдруг резко развернулась и зашагала к их с Людвигом крыльцу. Кто-то внутри нее отчаянно кричал: «Остановись! Не делай этого!», но она шла, упрямо наклонив голову и чуть выставив вперед правое плечо, словно рассекая невидимую преграду. Сейчас она все скажет этой женщине! Сейчас она задаст ей все вопросы в лоб и прогонит из своей семьи! Пока нет отца и Людвига, никто не сможет им помешать.

— Ой, девочка моя, ты, я смотрю, уже встала. Ни свет ни заря.

Мадам Сиси стояла перед ней на тропинке, уперев руки в бока и перекрывая подступы к крыльцу Люсьены. Вопреки ласковости, которая сквозила в голосе, лицо ее выражало совсем иное чувство. Она решительно сдвинула брови, словно хотела сказать: «Ничего ты не сделаешь. Никуда я тебя не пущу!» Сильвия мгновенно все поняла и отступила, принимая эту игру:

— Ой, бабуля, а я как раз пошла тебя искать! Доброе утро.

— А чего ты пошла меня искать к Люсьене? Мой дом совсем в другой стороне, дочка. — Старуха решительно развернула Сильвию за локоть и потащила за собой. — Пойдем чайку попьем. Проголодалась уже?

— Да. У тебя как всегда?

— Ага. Твои любимые, с малиновым джемом. Есть горячий шоколад, но ты его, по-моему, не жалуешь.

— Я больше люблю зеленый чай.

— А тебе так лучше. — Старуха обвела взглядом голову Сильвии. — Ты на Жозе молоденькую похожа. Та, когда распускала волосы, тоже становилась очень красивой.

— Мне жарко с ними, бабуль, — притворно вздохнула Сильвия. — Даже не знаю, что делать. Может, отрезать? Как считаешь?

Она украдкой кинула полный сожаления взор на окна Люсьены и уселась за уличный обеденный столик.

— Хочешь — отрежь. Они у тебя быстро отрастают, даже не успеешь пожалеть, что отрезала, как снова будут до попы.