Джемайма сама не знала почему, но, едва увидев в нескольких шагах от себя Гарсию, с улыбкой глядящего на нее, поняла: лесной язычник снова вернулся. Он стоял без рубашки, в одних поношенных джинсах, не обращая внимания на дождь. Он так же, как и она, наслаждался грозой, и в глазах его она читала понимание.

Однако когда небо над головой прорезала очередная молния, а берег сотрясся от оглушительного раската грома, Джемайма решила, что даже для нее это, пожалуй, чересчур. Известно, что такие грозы недолги, но даже за короткое время они вполне способны натворить бед. И молодая женщина побежала к отелю.

Гарсия дожидался ее на прежнем месте, а когда она поравнялась с ним, схватил за руку и потянул за собой, вынуждая поторопиться. И она повиновалась, ничуть не удивляясь подобной фамильярности. Словно гроза смыла все условности обыденной жизни, оставила их наедине с самыми потаенными чувствами и желаниями.

Искоса взглянув на своего спутника, Джемайма увидела, что его губы изгибаются в довольной, дерзкой улыбке. Бок о бок они влетели в отель и остановились в пустом холле.

— Не очень-то это благоразумно — в такую грозу стоять по колено в воде, — заявил молодой человек, тряхнув головой так, что с мокрых черных волос полетели брызги. Мелкие, жалящие капельки обожгли губы Джемаймы, и она почему-то вдруг испытала прилив возбуждения, отчего смутилась и потупилась. — Как вы? В порядке?

Джемайма кивнула.

— Я люблю… грозу, — с придыханием ответила она, сама не зная, почему задыхается — от быстрого бега или от волнения.

Когда срывающееся, учащенное дыхание немного пришло в норму, Джемайма осмелилась снова поднять глаза. И уперлась взглядом в обнаженную мужскую грудь. Скульптурную, великолепно вылепленную. Гарсия, как выяснилось, обладал фигурой атлета: широкие плечи, могучая грудь, плоский живот, узкие поджарые бедра. Прикусив нижнюю губу, Джемайма скользнула взглядом по полоске волос, что тянулась по животу Гарсии, уходя под потертые, плотно обтягивающие джинсы.