– Ты что, смеешься?

– Дурить нас вздумал?

Мальчик вооружался специально отработанным взглядом и спокойно спрашивал:

– Я похож на шутника?

На шутника он был не похож.

– Ну извини, мы ведь так…

– Мы не хотели…

– Мы просто…

Мальчик поднимал руку и улыбался в знак того, что извинения приняты.

– Ну вот, меня зовут Африка, это мое имя. А фамилия моя – Н'Биа. Меня зовут Африка Н'Биа.

Но мальчик прекрасно знает, что одно имя без истории ничего не говорит. Это все равно что волк в зоопарке: всего-навсего зверь, один из многих, если не знаешь историю его жизни.

– Хорошо, Голубой Волк, я расскажу тебе свою историю.

И вот глаз мальчика в свою очередь преображается. Как будто гаснет свет. Или как будто это тоннель, ведущий куда-то под землю. Ну да, тоннель, в который Голубой Волк углубляется, как в лисью нору. Чем глубже он забирается, тем меньше видит. Скоро не останется ни проблеска света. Голубой Волк не может разглядеть даже собственных лап. Сколько времени он так вот погружается в глаз мальчика? Трудно сказать. Сколько-то минут, которые кажутся годами. До тех пор пока из этой темноты не доносится голосок:

– Ну вот, Голубой Волк, это здесь. Вот мое первое воспоминание!

2

Страшная ночь. Безлунная ночь Африки. Как будто на земле никогда не светило солнце. И при этом адский шум! Крики ужаса, топот копыт, со всех сторон вспышки молний и следом гром, как в ту ночь, когда Голубой Волк попал в плен! А вскоре и треск пламени. Красные отсветы и черные тени на стенах. Война или что-то в этом роде. Кругом пожар, дома рушатся…

– Тоа! Тоа!

Это кричит на бегу какая-то женщина. Она несет что-то, прижимая к груди, и взывает к мужчине, который пробирается вдоль стены, ведя в поводу громадного верблюда.

– Тоа Торговец, послушай, пожалуйста!

– Нашла время для болтовни!

– Не для болтовни, Тоа, речь идет о ребенке. Возьми этого ребенка и увези подальше! У него нет больше матери.