– А! Ты здесь, – думает волк. – А я боялся, что этот гад тебя бросит.

Голубой Волк не зря боялся. С той страшной ночи прошло несколько лет. И много раз за эти годы Тоа Торговец пытался бросить мальчика. Проделывает он это каждый раз одинаково. В какое-нибудь утро, проснувшись в особенно скверном настроении (плохо идет торговля, колодец пересох, ночь выдалась слишком холодная – причина всегда найдется…), он потихоньку встает, бесшумно сворачивает свой шатер из бурого войлока и шепчет на ухо дремлющему дромадеру:

– А ну вставай, верблюд, пошли.

Мальчик притворяется спящим. Он знает, что будет дальше.

– Ну, ты идешь или нет?

Тоа Торговец изо всех сил тянет за повод дромадера, который смотрит на него, жуя сухую колючку.

– Встанешь ты наконец?

Нет. Дромадер лежит, подогнув под себя ноги, и ни с места.

Тут Тоа всякий раз замахивается толстой узловатой палкой:

– Вот этого захотел?

Но стоит дромадеру приподнять губу и показать свои широкие зубы, плоские и желтые, – и палка опускается.

– Без мальчика не пойду.

Вот что говорят молчание дромадера, и его неподвижность, и спокойный взгляд.

Тогда Тоа идет будить мальчика:

– Ну, ты, вставай! И так сколько времени из-за тебя потерял. Влезай наверх и сиди смирно.

Дело в том, что дромадер не соглашается везти никого другого. Мальчик на горбу, а Тоа Торговец внизу, на своих двоих по раскаленному песку.

– Привет, блошонок, выспался?

– Как Африка! А ты, Кастрюлик, хорошо провел ночь?

(«Кастрюлик» – это ласковое прозвище, которое мальчик дал дромадеру.)

– Да, вполне; видел интересный сон.

– Ну что, тронулись?

– Тронулись.

Кастрюлик распрямляет ноги и воздвигается в оранжевое небо. Восходит солнце. Тоа Торговец ругается, плюется и проклинает Африку. Дромадер и мальчик смеются. Они давно уже научились смеяться про себя. Со стороны посмотреть – и тот и другой невозмутимы и серьезны, как барханы.