— Род… Маму?..

— Но первым у вас, конечно, будет сын! Джефф перевел ошалелый взгляд на Киру.

Она улыбалась, одной рукой откидывая волосы, а другую преувеличенно бережно прижимая… к заметно округлившемуся животу.

Он с трудом досидел до конца ужина. Родители хотели, чтобы они с Кирой остались ночевать, но Джефф решительно заявил, что ему еще нужно поработать с бумагами.

Дома разразилась буря, только какая-то странная. Джефф орал так, что на шее багровыми веревками вздувались жилы, брызгал слюной, потрясал кулаками — Кира сидела, позевывая, и равнодушно смотрела по сторонам, цедя из бокала виски с содовой. Посреди очередной тирады Джефф вырвал бокал у нее из рук и с наслаждением саданул его о стену. Осколки брызнули во все стороны, но Кира даже не пошевелилась, а вот гнев Джеффа неожиданно иссяк. Осипшим голосом он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Твой ублюдок не будет носить фамилию Райз.

Она чуть приподняла идеально выщипанную бровь.

— Мой? НАШ, мой дорогой муженек. Наш. И не ублюдок, а законный сын, зачатый… хм… в любви и страсти.

— Что ты несешь! Здесь никого нет, незачем притворяться…

— А зачем тогда ты так орешь?

— Потому что это переходит всякие границы! Я не собираюсь давать свое имя неизвестно от кого рожденному щенку женщины, с которой у меня нет ничего общего, женщины, которую я…

Она подалась вперед, и Джефф отшатнулся, испуганный и пораженный выражением ярости, исказившим классические черты этого красивого и ненавистного лица.

— Которую ты трахал во все известные места? Да? Которую заставлял заниматься таким сексом, который практикуют даже не в каждом садо-мазо-клубе? Которую имел по семь раз за ночь, на полу, на столе, в ванной и сортире, на балконе гостиницы? Которую заставлял выслушивать такие непристойности, от каких закраснелись бы даже портовые шлюхи?