— Собаки — тобою? — вновь рассмеялся тот.

— Да ну вас. Просто я взял ее на время…

— Напрокат? — не унимался Никифор.

И так, под его Шутки, слово за словом, Витька доверчиво рассказал историю с собакой. Тогда-то и услышал он от Никифора хорошенькое мнение о директоре хлебозавода.

У Витьки так и вертелось на языке спросить: «А вы что, здесь теперь поселились?» Люди в то время где только ни жили. В развалинах, в подвалах, в землянках… Но вместо этого он, осмелев, сказал:

— Что-то я вас раньше здесь не видел. Мы первые это местечко откопали.

— Откопали… — хмыкнул он, уйдя от ответа. — Вырыли, что ли?

— «Откопали» значит «нашли», — пояснил Витька.

— Грамотный, — похвалил Никифор.

— Угу, — в тон ему ответил Витька, — грамотный, умный, но еще не в шляпе.

— Вот и думай теперь, умный, как нам твоего хвостатого домой доставить?

— Запросто…

— Разбежался! Ты-то, где понадобится, можешь и задом наперед слезть. А собака все ноги поломает. Об этом ты подумал? Или она у тебя цирковая?

— Обычная, — смутился Витька, понимая, что Никифор прав.

— Ладно. Я ее в свой рюкзак засуну.

Витька услышал, как Никифор встал.

— А она не задохнется?

— Голову ей снаружи, на свободе, оставим. Мы уже с ней подружились, думаю, за шею она меня из рюкзака не тяпнет.

— Нет-нет, — поспешно сказал Витька, — она спокойная.

Короче, они благополучно спустились на улицу. Лишь собака иногда боязливо взлаивала. И только теперь под фонарем Витька рассмотрел Никифора. Он был коренастый, старый, лет сорока, лицо простое, русское. Одет в застиранное солдатское, но сапоги — хромовые, офицерские. Так многие тогда одевались, разве что обувка чаще всего была кирзовая.

Никифор вынул собаку из рюкзака, поставил на землю и дал Витьке конец веревки:

— Я тебя провожу. Мало ли что.